Материализовался он в Риме 25 декабря 1998 года, после полудня.

Рим? День рождения Христа? Естественно, день он выбрал сознательно. Новый Мессия, спускающийся с небес в святой город? Сколь банально! Какой дешевый эффект!

Позднее Ворнан настаивал, что произошло это случайно.

Улыбаясь своей неотразимой улыбкой, он разглаживал большими пальцами кожу под глазами и говорил: «У меня был один шанс из трехсот шестидесяти пяти объявиться здесь в заранее выбранный день. Теория вероятности распорядилась сама, без моего участия. Да и что особенного в этом дне Рождества?»

— Родился Спаситель, — отвечал я, — данным давно.

— Простите, спаситель кого?

— Человечества. Тот, кто пришел, чтобы искупить наши грехи.

Ворнан Девятнадцатый уставился на невидимую сферу, которая, казалось, всегда висела в нескольких футах от его лица. Наверное, он обдумывал понятия спасения, искупления греха, чтобы слова эти обрели для него какой-то смысл, перестав быть лишь сотрясением воздуха.

— Этот искупитель человечества родился в Риме?

— В Вифлееме.

— Окраина Рима?

— Не совсем. Так что, раз уж вы прибыли к нам на Рождество, вам следовало бы явиться народу в Вифлееме.

— Я бы так и сделал, если б стремился к этому. Но я ничего ни знал о вашем святом, Лео. Ни дату его рождения, ни место, ни имя.

— Иисус забыт в вашем времени, Ворнан?

— Я очень невежественный человек, Лео, о чем вам постоянно и твержу. Я никогда не изучал древние религии. И оказался в этом месте и в это время по воле случая, — тут по его лицу пробежала озорная улыбка.

Возможно, он говорил правду. Если б он желал изображать Мессию, Вифлеем подошел бы для этой цели куда больше. А уж выбирая Рим, он мог бы спуститься на площадь перед собором святого Петра, в тот самый момент, когда Папа Сикст благословлял верующих. Серебристое сияние, появившаяся в небе, медленно увеличивающаяся, по мере приближения, фигура, сотни тысяч людей, застывших на коленях в благоговейном трепете, и он, посланец будущего, улыбающийся, осеняющий всех знаком креста, желающий человечеству добра и счастья. Но Ворнан избрал иной путь. И коснулся земли у подножия Испанских ступеней