Выбор был бы нелегкий, но, к счастью, до этого дело не дошло.

Джек бродил по студенческому городку, много времени проводил на ускорителе, словно впервые узнал, что в физике есть место не только теории, но и эксперименту, и не уставал радоваться своей новой игрушке. Ускоритель у нас был самый современный, с протоновым контуром, с инжектором нейтронов, мощностью в триллион электрон-вольт. Современные альфа-спирали далеко превзошли его, но для своего времени это был колосс. Две высоковольтные линии электропередачи подводили к нему энергию от атомной станции на побережье Тихого океана, гордо поднимался к небу сверкающий в солнечных лучах купол корпуса управления. Джек облазил его от подвала до чердака. Сидел у дисплеев, когда студенты старших курсов проводили элементарные эксперименты по обнаружению нейтрино и аннигиляции античастиц. Иногда нажимал кнопки на пульте управления, чтобы представить себе, каково властвовать над столь могучими силами. Бесцельность его занятий не укрылась от окружающих. Он откровенно убивал время.

Неужели лишь потому, что нуждался в отдыхе? Или осознал, к чему могли привести его исследования, и испугался?

Я никогда не спрашивал его. В таких случаях я обычно жду, пока молодой человек не придет ко мне со своими заботами. И я не мог первым поделиться с Джеком мучившими меня сомнениями, даже если подобные мысли уже посещали его.

В конце второго семестра безделья он попросился ко мне на прием. Вот и развязка, решил я. Он собирается сказать мне, к чему может привести успешное завершение его работы, и спросить, имеет ли он моральное право довести ее до конца. И вот тут мне придется держать ответ. Я пришел на встречу, наглотавшись успокоительных таблеток.